Смотрю Евровидение с 1997 года, когда Украина еще не принимала участие в конкурсе, а от России выступала Алла Борисовна Пугачева с песней «Примадонна». Не пожадничала и воплотила мечту в реальностью — приняла участие во всех трех шоу (две дневные репетиции полуфиналов и прямой эфир Гранд Финала). Стоимость мечты: 20 лет ожидания и 200 долларов, а так же вера в то, что все будет так, как нужно (ведь билет на финал купила только в пятницу накануне).

Все-таки Евровидение – это телевизионное шоу. И главный в нем – телезритель. Все заточено под него. Зритель в зале – это скорее декорация или дополнительный спецэффект к той потрясающей сцене, на которой выступают исполнители. Иногда в зале не видишь выступающего, потому что он начинает петь свою песню из коридора (как швед) или потому что он лег на пол сцены (как киприот) или потому что он стоит к тебе спиной (как хорват или датчанка), а ты подсвечиваешь ему/ей фонариком смартфона и являешься частью выступления. В такие моменты чувствуешь себя крайне странно.

Но при этом ни одна камера не передает масштаба всех спецэффектов, оттенков света, которыми играет сцена во время выступления. Телезритель видит крупный план главных героев, а ты видишь масштаб всего события и конечно же закулисную кухню – людей в черном, которые между каждым выступлением (у них на все про все 40 секунд) пока идет ролик об артисте, моют сцену, уносят ненужные декорации и выносят новые. Очень спокойно и без суматохи. И так каждый раз. Ты видишь продюсера, который за руку выводит артиста на сцену, а потом забирает со сцены, как маленького ребенка. И так каждый раз. Потому что это его сцена. Он на ней хозяин. Он говорит, когда надо аплодировать, а когда надо подсветить фонариком. Он проверяет, а принесли ли флаги зрители и как они будут ими размахивать (если не так, как нужно, то могут и забрать). Все это выглядит очень профессионально, но бывают и «лажи», как с голой задницей, к примеру… Думаю, что к тому времени, все уже очень устали (последнюю неделю они работали в режиме 9! концертов), вот и пропустили.

Быть зрителем в живую – интересно, но есть и недостатки. Акустика зала, к примеру. На репетициях полуфинала у меня были места в первом ряду сектора Е. Все было слышно прекрасно. А вот на Гранд финале я уже сидела в 21 ряду того же сектора. И звук доходил только, когда громко пели или говорили. Поэтому песню победителя в живую мы не слышали, как собственно, и не слышали Тимура Мирошниченко и некоторые прямые включения. Кому-то может показаться, что зал освистал Сальвадора Собрала. Так и было. Но причиной была – плохая акустика. На галёрках мы его не слышали. А после криков других исполнителей – это было похоже на шок.

Результаты голосования так же лучше смотреть дома, по телевизору. Размеры экранов несоизмеримы с размером зала, и какая страна дала кому какие балы не видно. Только про 12 балов проговаривали вслух. И конечно же после результатов голосования хочется сразу в спальню и привычно лечь в постель, а здесь еще час надо добираться домой под дождем. Зато было очень интересно наблюдать за гостями, которые продолжали радоваться и петь свои любимые песни в вагонах метро. Никто не пел песню португальца, но и никто не возмущался. Мы все чувствовали себя частью одного большого праздника.

Сегодня узнала, что маскировка долгостроя рядом с Международным выставочным центром обошлась городу 5 000 000 гривен. Одинокий и стыдливо прикрытый облегающей полупрозрачной тканью, словно гениталии города под прозрачными трусикам, он еще больше притягивал к себе внимание. Когда увидела эту порнографию в первый раз, моментально задалась вопросом, почему они не продали это место для рекламы? Так бы было куда интереснее. И заработали бы. Но теперь поняла, что они и так заработали. Упс. Как-то неловко вышло…

И последнее. Сегодня на своей страничке про полемику после Евровидения очень сильно написала Tanya Mul’. Про то, что же мы за нация, которая вместо того, что бы гордиться тем, на каком высоком уровне провели Евровидение и сказать себе: «молодцы», начинаем себя и других обливать грязью. Вот, мол, O’Torvalad не так выступил, да и что это за победитель такой, в мятом пиджаке.

Мы не можем сказать себе «молодцы», пока другие не скажут нам об этом. Нам постоянно нужно подтверждение того, что Киев красив, а борщ, вареники и котлета по-киевски – действительно очень вкусные блюда, потому что без подтверждения извне, мы сами в это не верим. И это грустно. Свою самость нам еще подращивать и подращивать. И это не про вышиванки, не про «мову-калинову», а про смыслы. Но похоже, там все еще пустота. Помните, как у Тараса Шевченко:

«Німець скаже: «Ви моголи».
«Моголи! моголи!»
Золотого Тамерлана
Онучата голі.
Німець скаже: «Ви слав’яне».
«Слав’яне! слав’яне!»
Славних прадідів великих
Правнуки погані!»

Дарья Непочатова