Однажды я влюбилась. Не ожидала. Не планировала. Мне лишь хотелось изменений. Я разрешила себе о них думать. И вот в мою упорядоченную, спланированную и огражденную от рисков, но такую тоскливую жизнь, прокралась влюбленность. Она была похожа на подростковую, как будто из юности. Нежная, трепетная, робкая. Она откликнулась бабочками в моем животе, теми самым, которые прилетали ко мне еще в школе, а потом – в институте. Теми, о которых остались лишь воспоминания. Мне казалось, что я простилась с ними навсегда. И вот они неожиданно снова впорхнули в мою жизнь.

Мы долго касались только взглядами. Смеялись вместе. Но однажды все-таки столкнулись телами. И у меня все закружилось. По спирали.

Мы жили в разных городах. Я начала писать письма. Складывала слова и у меня получались предложения. Складывала предложения – получались абзацы. Писала осенью. Писала зимой. Писала весной. А летом отправила последнее письмо. Все закончилось. Моя любовь повзрослела. Она налилась. Нашла свое место. Почувствовала свою силу. Стала смелой. Я впервые сказала настоящие три слова «я тебя люблю», которые были осознанными и шли из глубины души. Но вместе с ними я сказала, что больше так не могу – это стало непереносимой болью – и впервые попрощалась. Конечно же он был женат. Конечно же я была замужем.

Мне казалось, что до этого момента я вообще в своей жизни не говорила. Не в прямом смысле, конечно. Все, что я говорила, – это был не мой голос, не мое мнение, не то, что мне действительно хотелось сказать. Письма прорвали мою платину. У меня появился голос. Сначала тихий и робкий. Я говорила практически шепотом. Но вскоре он окреп. Становился все громче и под конец я практически кричала.

Эта история не заканчивается хеппи эндом в стиле Голливуда. Мы не вместе. Прошло два года. Мои раны затянулись. На них остались рубцы, которые еще иногда отдают тупой болью. Но именно он впервые подарил мне это прекрасное и странное слово «писательница». Конец стал для меня началом.

***

Август 2014. Рим. Я лежу на кровати в гостинице. Смотрю в окно. До ухода с работы в никуда осталось три недели. Я не знаю, чего хочу. Боюсь, что будет дальше. Я готова клеить марки на конвертах, но только бы перестать писать концепции конференций, реализовывать проекты, вести переговоры и готовить отчеты.

Из душа выходит Юля. Моя новая знакомая, с которой судьба нас столкнула в путешествии по Италии. Она практически ничего обо мне не знает. Но она смотрит на меня и говорит:

— Ты – писательница.

— Что? – отвлеклась я от раздумий.

— Писательница…

— Он тоже так говорил.

— Кто?

— Мужчина, которого я любила.

***

Никакая я не писательница. Я – самозванка. Вот кто я. Прошел практически год с момента, как я ушла с работы. А я так ничего и не написала кроме очередных пресс-анонсов и пресс-релизов. Было, правда, еще несколько постов в соц сетях. Но я постоянно себя контролировала. Что бы не сказать лишнего.

За это время меня все больше людей называет писательницей. Я им не верю. Они обманывают меня. Это не обо мне. Гейша (хоть в чем-то себе призналась) и самозванка. Вот кто я. Писательница, блин. Но все таки цепляюсь.

Дежавю. Я сижу, сложив руки перед собой, и покорно слушаю этих взрослых мужчин и женщин, которые лучше знают, чем я. Потому что больше прожили. Потому что они действуют в моих интересах. Но самое главное – потому что у меня нет голоса. На него кто-то наступил. Однажды. Кто-то перекрыл звук и подсадил меня на хроническую ангину. И даже если я и обрела его после — благодаря любви — то все равно еще настолько слаба, что без опоры не могу сопротивляться этому саботажу. Опору приходится искать в себе. А это самое сложное.

Люди из прошлого продолжают встречаться и спрашивать: «Ну, что? Много написала? Когда мы увидим твою книгу?» Я оправдываюсь, краснею, молчу, улыбаюсь, шучу, не знаю как ответить, защищаюсь. Я стараюсь избегать людей из прошлого.

***

Июнь 2015. Я в Моршине — пью воду. «Найди свое внутреннее чудовище и расчлени его», — советует автор одной книги по восстановлению творческого начала. Вода очищает. Я закрываю глаза и пытаюсь познать своего монстра. Вижу самозванца-Верховцева из мультика «Тайны третьей планеты». Он нервно потирает нос и надвигает на глаза шляпу. На нем все то же болотного цвета пальто, в вороте которого он прячет свой квадратный подбородок.

Так вот, кто сидит во мне, мутит воду и нашептывает на ухо: “Ти ніхто і звуть тебе ніяк!” Так вот, кто захлопывает дверь для моего вдохновения, крадя мою энергию. Как ты пробрался сюда? Это ты самозванец, а не я. Ты — разоблачен. Я достаю свою шариковую ручку и пронзаю его в пупок. Он обессилено сползает вниз по стенке моего сердца и падает в лужу крови. Мне становится легче. Я справлюсь. Все будет хорошо. Все в моих силах.

***

Август 2015. Яблуница, 960 м над уровнем моря. Закат крадется лисицей, лаская хвостом горы. Пани Говерла принимает ванну в мохнатых лучах, окидывая всех своим горделиво-лукавым взглядом. Все притихло. Лишь только муха пролетела, добавив жужжания к хору кузнечиков. Горы, кузнечики, люди, которые любят писать и я.

«Меня зовут Даша. Я — писательница», — так начиналась моя приветственная речь на Литературной школе 2015. Мой голос дрожал. Мне было сложно сдерживать слезы. Но я продолжала говорить. Говорить вслух. Говорить громко. Говорить прежде всего для себя. Говорить и бояться, что окажусь пустословом. Скажу, заявлю, но так ничего и не напишу.

В тот день я выдала себе кредит доверия, поверила в саму себя. Я впервые присвоила прекрасное и странное слово «писательница». Оно стало моим. Оно стало обо мне.

***

Люблю мексиканскую художницу Фриду Кало. Часто на своих картинах она изображала себя, объясняя это так: ««Я пишу себя, потому что много времени провожу в одиночестве и потому что являюсь той темой, которую знаю лучше всего».

Хочу повторить ее слова. Я пишу о себе, потому что я – та тема, которую знаю лучше всего.

Дарья Непочатова